Три синтеза Космоса

(картина Мира в трудах В.И. Вернадского)

В науке нет до сих пор ясного сознания, что явления жизни и явления мертвой природы, взятые с геологической, т. е. планетной, точки зрения, являются проявлением единого процесса.

                                   В.И. Вернадский

 
 

 

 

 

 

 

 


Учение В.И. Вернадского, к которому спустя 3/4 века возник интерес во всем мире, долго считалось чисто «кабинетным».

Учение В.И. Вернадского, к которому спустя 3/4 века возник интерес во всем мире, долго считалось чисто «кабинетным». Только сейчас мы начинаем понимать все практическое значение этих идей. Это не просто сумма многовекового опыта. Это новый подход к единству трех начал на наше планете: косного (неживого), живого и социального. В нем Вернадский говорит о трех «синтезах Космоса»

Сразу оговоримся, что  понятие синтез (<гр. synthesis) во времена Вернадского понималось как метод изучения предмета в его целостности, в единстве и взаимосвязи всех его частей. Сейчас мы обычно говорим «модель». Под Космосом он тоже имел в виду не то, что находится за пределами нашей планеты, а всю Природу в ее единстве, включая и нас самих. Сейчас про такие модели мы обычно говорим «картина Мира».

Два первые синтеза В.И. Вернадский сформулировал в своих «крымских текстах». «Можно видеть в представлениях человека о Космосе два син­теза, по существу совершенно разных, находящихся на разных стадиях своего развития и едва ли совместимых между собой»[[1]].

1. Первый синтез это — «отвлеченное представление физика или ме­ханика, где все сводится в конце концов на немногие нашими органами чувств и даже нашим сознанием не охватываемые в образной форме представления об эфире, энергии, квантах, элект­ронах, силовых линиях, вихрях или корпускулах. В сущности этот мир Космоса дает нам совершенно чуждое, нас не трогающее впе­чатление, и, очевидно, представляет схему, далекую от действи­тельности. Эта абстракция является удобной формой научной работы, входит в научное мировоззрение, но не охваты­вает его всего».

2. «Наряду с этой — физической — картиной Космоса всегда су­ществует другое о нем представление — натуралистическое, не разложимое на геометрические формы, более сложное и более для нас близкое и реальное, которое пока тесно связано не со всем Космосом, но с его частью — с нашей планетой, то представление, какое всякий натуралист, изучающий описательные науки, имеет об окружающей его природе. В это представление всегда входит новый элемент, отсутствующий в построениях космогонии, теоре­тической физики или механики — элемент живого».

«Помимо живых и косных природных тел в биосфере огромную роль играют их закономерные структуры, разнородные природные тела, как, например, почвы, илы, поверхностные воды, сама биосфера и т.п., состоящие из живых и косных природных тел, одновременно сосуществующих, образующих сложные закономерные косноживые структуры. Эти сложные природные тела я буду называть биокосными природными телами. Сама биосфера есть сложное планетное биокосное природное тело» [[2]].

3. Анализ третьего синтеза подробно разбирается в его труде «Научная мысль как планетное явление».

«Эволюционный процесс получает особое геологическое значение благодаря тому, что он создал новую геологическую силу - научную мысль социального человечества.

Мы как раз переживаем ее яркое вхождение в геологическую историю планеты. В последние тысячелетия наблюдается интенсивный рост влияния одного видового живого вещества - цивилизованного человечества - на изменение биосферы. Под влиянием научной мысли и человеческого труда биосфера переходит в новое состояние в ноосферу

На наших глазах биосфера резко меняется. И едва ли может быть сомнение в том, что проявляющаяся этим путем ее перестройка научной мыслью через организованный человеческий труд не есть случайное явление, зависящее от воли человека, но есть стихийный природный процесс, корни которого лежат глубоко и подготовлялись эволюционным процессом, длительность которого исчисляется сотнями миллионов лет.

Человек должен понять, как только научная, (а не философская или религиозная) концепция мира его охватит, что он не есть случайное, независимое от окружающего (биосферы или ноосферы) свободно действующее природное явление. Он составляет неизбежное проявление большого природного процесса, закономерно длящегося в течение, по крайней мере, двух миллиардов лет.

В настоящее время под влиянием окружающих ужасов жизни наряду с небывалым расцветом научной мысли, приходится слышать о приближении варварства, о крушении цивилизации, о самоистреблении человечества. Мне представляются эти настроения и эти суждения следствием недостаточного глубокого проникновения в окружающее. Не вошла еще в жизнь научная мысль; мы живем еще под резким влиянием еще не изжитых философских и религиозных навыков, не отвечающих реальности современного знания.

Научное знание, проявляющееся как геологическая сила, создающая ноосферу, не может приводить к результатам, противоречащим тому геологическому процессу, созданием которого она является. Это не случайное явление - корни его чрезвычайно глубоки» [[3]].

В этих, достаточно длинных цитатах, очень емко концентрируются основные мысли ученого, разрабатывавшиеся им в течение всей жизни. Их знание открывает пути кардинального решения многих актуальных задач решения проблемы «устойчивого развития цивилизации». Ведь знание – это единственная форма собственности, которая тем больше умножается, чем больше ею пользоваться.

В конечном счете, дальнейшее развития цивилизации зависит от общей культуры и образованности народа, от способности социума раскрыть творческие возможности своих граждан. Только в этом случае возможно глубокое осознание основного вывода концепции ноосферы: будущее человечества, как части единой системы биосферы, зависит от того, когда оно поймет свою связь с Природой (Богом, Высшим Разумом) и примет на себя ответственность не только за развитие общества (к чему стремились все утописты), но биосферы в целом.

 



[1] Архив РАН, Ф. 518, оп. 1, крымский текст, д. 49, лл. 81—86..

[2] Вернадский В.И. Научная мысль как планетное явление. //Размышления натуралиста. М. Наука, 1977,  с.17. Английский перевод

[3] Там же. с. 19.